Закладки

Стальная империя читать онлайн

Козельска с сыновьями: Богданом-Михаилом-Францем и Михаилом-Николаем-Северином-Марком.

“Бывшие холопы даровали нам право носить наш родовой титул”, - горько усмехнулся отец, небрежно бросив на рабочий стол гербовую бумагу. А позже сын услышал глумливый шепоток на светском рауте: “Ну вот — выклянчили Огинские себе “светлости”. И это было последней каплей, разделивший его мир на “до” и “после”. Что-то сломалось в душе, а на месте излома выросло и буйно расцвело древо мщения, в тени которого он и жил все эти годы.

Каждый свой день после этого злопамятного вечера Михаил-Николай-Северин-Марк подвергал беспощадной ревизии: “Что сегодня я сделал, чтобы узурпаторам воздалось по заслугам?” Приговорив неблагодарных холопов своего рода — Романовых, он исступленно, настойчиво искал способы привести приговор в исполнение. И судьба любезно вознаграждала его за настойчивость.

Прослыв мизантропом даже среди симпатизирующих ему членов дворянского собрания, Михаил-Николай-Северин-Марк совсем не чурался светского общества, под сенью которого тихо дряхлел в дремотной неге некогда грозный род Рюриковичей. Великосветские сплетни, интрижки, делишки по устройству своей тушки и никаких державных амбиций. Печальное зрелище… Тем не менее, в этом человеческом утиле Огинский умело выуживал обиженных, оскорбленных и кропотливо строил из них собственную гвардию, скрепленную такой кровью, которую невозможно было уже отмыть. Настоящим кладезем среди князей были уроженцы Германии, с молоком матери впитавшие немецкое презрение к русскому разгильдяйству и невежеству.

Именно там, на земле Нибелунгов, он вступил в ложу “Великий Восток” и стал Фальком — соколом, украшавшим родовой герб Рюрика, познакомился ещё с одним “немцем”, выходцем из Франкфурта Джейкобом Шиффом, перебравшимся в Новый Свет и управляющим нынче банком жены Kuhn, Loeb & Co. Это была феерическая встреча. Оба одинаково презрительно смотрели друг на друга, но ненависть к правящей династии Романовых творила чудеса, объединяла и превращала в союзников тех, кто без неё гарантированно были врагами. Немецкие и французские масоны открыли для Огинского плотно закрытые двери влиятельных персон “цивилизованного мира” и обеспечили связями, позволяющими ставить по-крупному, переведя в лигу игроков, осуществляющих ходы чужими судьбами, постоянно находясь в тени, заставляя убивать и умирать других. Благодаря братьям по ложе, Огинский жадно изучал опыт тайных операций византийцев и венецианцев, иезуитов и масонов. И когда в 1880 динамит Халтурина разнес целый этаж Зимнего, а в 1881 году бомба Гриневецкого поставила точку в земной жизни Александра II, полиция так и не смогла найти источники столь щедрого финансирования народовольцев и следы организаторов идеальных условий для террора.

Своим прекраснодушием в деле достижения всеобщего равенства и братства посредством лишения жизни абсолютно незнакомых, “неправильных” людей и игнорирования “попутных жертв” среди “правильных”, бомбисты-мазохисты Фальку были искренне противны. Их цель — убить всех плохих, чтобы остались одни хорошие — казалась Quelle folie — каким то безумием. Для Фалька-Огинского террор всегда был средством смены правящей фамилии и только. К тому же, фанатики — плохие подпольщики и отвратительные хранители тайн. Поэтому операцию под Борками он провел практически в одиночку, чуть не угробив всю императорскую семью и факультативно пропихнув в высшие эшелоны власти амбициозного, хотя и по-плебейски сварливого Витте. Его так отчаянно лоббировали французские банкиры, за него так ходатайствовали братья по ложе! Но он в этой игре в результате оказался явной ошибкой. Неуправляемый, капризный, своевольный и потому опасный, как и бомба на яхте “Штандарт”, заложенная еще на стапелях в Германии. Задумано было красиво. Корабль — идеальное место внезапной скоропостижной кончины монарха и приближенных. Техника не подвела. Вмешался Его Величество случай, регулярно меняющий идеальные планы, в виде какого-нибудь шустрого мичмана, оказавшегося не в то время не в том месте. Ну а бомбометание в Баку — это уже нервный срыв. Гештальт — страшное слово и жуткое ощущение, вынуждающее терять ясность мышления и совершать глупости, если его не закрыть. Такое более не повторится. Теперь всё поменялось.

Собрание потомков Рюриковичей в замке Segewold накануне 1902 года — это уже не вчерашний клуб гедонистов. Все сосредоточены и злы. Прямо или косвенно пострадал каждый. С кого-то сняли погоны за участие в мятеже. Кто-то сам ушел из гвардии после лишения паркетных привилегий, но не обязанностей. Кому-то из подвизающихся на гражданской службе пришлось расстаться с “рыбным” столичным местом и хорошо, если без материальных потерь. Многие сдавали дела, раздетые до нитки, крестясь, что не отправлены копать Беломор-канал.

Последние заявления узурпатора про лишение права передавать титул по наследству — плевок во всю аристократию сразу. А это сотни недовольных. Его репрессии против хлеботорговцев — удар по благосостоянию тысяч! Сейчас Романова воспринимают как мишень сразу столько людей, что проблем с вербовкой сторонников низложения действующей династии уже не существует. Желающие стоят в очередь.

- Пользуясь случаем, позвольте мне занять ваше время кратким пересказом событий за этот крайне беспокойный первый год ХХ столетия, — прервав свои размышления, вслух произнес Огинский и развернул лист, украшенный завидным каллиграфическим почерком. - На верфях Дании, Франции и САСШ на разных стадиях строительства и по разным причинам заморожено или отложено строительство военных кораблей узурпатора. В Германии вместо трех броненосцев и четырех крейсеров, Николаю II придется довольствоваться скромным 1+2, в соседней Франции, благодаря помощи ложе “Великий Восток” постройку удалось заблокировать минимум на год. Сейчас идут трудные переговоры с французским МИД о возможности реквизиции броненосца для нужд ВМФ Франции с последующим возвратом после смены царствующей династии. Корабли, строящиеся на верфях Крампа уже проходили ходовые испытания, поэтому там пришлось действовать решительнее…во время стоянки в Бостоне нос броненосца повредил заминированный рыбацкий баркас, причем все нападавшие погибли, а машинное отделение крейсера придется переделывать из-за бракованных котлов, а это, минимум восемь месяцев задержки. Ответственность за акции взяла на себя организация социал-революционеров, хотя никто из боевиков не был арестован…

Огинский еще раз остановился, поднял глаза и посмотрел на родственников, сидящих за столом с непроницаемыми лицами игроков в покер. В зале было тихо, как и полагается зимним камерным вечером. Но сейчас эта тишина звучала как-то зловеще и Михаил-Николай-Северин-Марк почувствовал непонятную тревогу, обволакивающую его коконом, мешающую дышать и застилающую розовой пеленой глаза. Однако менять что-либо было поздно, и князь продолжил, глядя перед собой и стараясь произносить слова, как солдат чеканит строевым шагом по брусчатке.

- Несмотря на увольнение достойных офицеров и чиновников адмиралтейства и военного ведомства многие сочувствующие нам люди на своих местах остались. Адмирал Рожественский и генерал Куропаткин, несмотря на опалу, сохранили некоторое влияние на флоте и в армии и готовы выполнить свой долг перед Отечеством. И не только они…

-У меня вопрос, — без полагающегося в таких случаях вежливого обращения и извинений за прерванный доклад, резко бросил реплику Георгий Львов. — Нам хорошо известна ваша фанатичная приверженность реставрации династии Рюриковичей, мы уважаем вашу стойкость и последовательность в этом вопросе. Мало того, мы не мешали и даже содействовали вам по мере возможности, восхищаясь вашей неустанной подвижнической деятельностью, прежде всего потому, что согласны — династия Романовых давно превратилась в обузу для Отечества. Однако…



Князь Львов медленно поднялся с резного стула с огромной, почти двухметровой спинкой и аккуратно сдвинул его в сторону. Сразу стала видна разница в росте и Огинскому пришлось смотреть на собеседника снизу вверх.

- Как Вы считаете, князь, что скажут простые русские люди, когда узнают, что претенденты на русский престол в раже династической борьбы начали мутузить не друг друга, а само государство Российское? Взрывать своего конкурента за престол и взрывать русский боевой корабль — не одно и тоже… Это хорошо, что вы списали всё на эсеров. Но мы-то с вами знаем правду и знаем, что шила в мешке не утаишь, во всяком случае долго…

-Вас интересует мнение плебеев? — презрительно скривил губы Огинский, с досадой почувствовав, как голос предательски срывается на фальцет.

- Меня интересует политика и я обязан учитывать все последствия, даже самые отдаленные, — Львов не отрываясь смотрел в глаза Огинскому и было в этом взгляде то, что Михаил-Николай-Северин-Марк никогда бы не потерпел — жалость. — Вы боретесь за корону, не замечая, что исчерпала себя не династия Романовых, а самодержавие в целом. Ваша стратегия проигрышная и потому вы начинаете допускать тактические ошибки. Вы начали рассказ с диверсий на верфях, хотя правильнее было бы сообщить о полностью провальных покушениях 1900 года в Ливадии, Тифлисе и Баку, о бездарно проигранном мятеже, про потери среди преподавателей школы тайных революционных операций, чью работу мы до сих пор не можем восстановить, об этом нелепом покушении на Боголепова, в результате которого мы едва не лишились нашего единственного агента в лейб-жандармерии. Я уже не говорю о ваших планах взять в заложники семью царя прямо в Зимнем дворце, о которых каким-то образом стало известно полиции. Вы так и не выяснили, где течёт? Не многовато ли провалов на единицу времени, сударь?

Огинский стоял перед Львовым, чуть наклонив голову и на его лбу дрожала крупная капля пота… Перед глазами плыли красные волны, как будто в летний солнечный день задернули плотные малиновые шторы, и солнечный свет пробивался сквозь них неравномерными полосами.

-Не Вам меня учить, — чётко разделяя слова, с силой протолкнул их сквозь плотно сжатые зубы Михаил-Николай-Северин-Марк, — я тянул это ярмо, когда вас еще нянечки выгуливали!

-А я и не учу, — пожал плечами Львов, — я лишь довожу до Вашего сведения оценку вашей работы и предполагаю, что нам с вами больше не по пути.

-Ну и проваливайте, — Огинский уже терял контроль над собой и ему было всё равно, как отнесутся к его словам окружающие, — идите на все четыре стороны. А у меня и так дел по горло. Мои друзья в Америке, откуда я только что вернулся… Германия… Они помогут мне довести дело до конца…

- Нет, милостивый государь, ошибаетесь, — сочувственно вздохнул Львов, демонстративно пропуская мимо ушей хамские выпады собеседника, — идти на этот раз придётся вам. Я тоже побывал


Книга Стальная империя: отзывы читателей